В последние годы России удавалось получать выгоды от процессов глобализации в основном за счет торговли сырьем. Она получала довольно высокие доходы от экспорта углеводородов, другого сырья и продуктов его первичной переработки, если на мировом рынке складывалась благоприятная ценовая конъюнктура на эти товары. В частности, в 2000 г. условия торговли России (соотношение индексов экспортных и импортных цен) улучшились на 35%, а в 2001 г. — еще на 10%. В то же время подобная однобокая топливно-сырьевая специализация страны в международном разделении труда не может служить надежной основой для стабильного экономического роста, получаемые выгоды от торговли в этом случае критически зависят от изменчивой неустойчивой конъюнктуры на мировых товарных рынках. Рынки сбыта многих сырьевых товаров расширяются, как правило, медленнее рынков продукции обрабатывающей промышленности, а для некоторых из них характерен и более медленный рост, чем увеличение доходов в странах-потребителях (так называемые отрицательные эффекты Энгеля). Например, по прогнозам, прирост потребления первичных энергоресурсов в странах Западной и Восточной Европы — т.е. на основном зарубежном рынке российской продукции топливно-энергетического комплекса — в ближайшие 15 лет составит не более 0,5% в год, а потребление нефти даже сократится. Трудно ожидать существенного расширения мирового рынка металлов в условиях внедрения их субститутов и мате-риалоэкономных производств. Кроме того, теория международной экономики показывает, что при высоких мировых ценах на сырье и углеводороды неизбежны проявления известной «голландской болезни», заключающиеся в депрессивном воздействии на отечественное производство и экспорт продукции обрабатывающей промышленности, включая наукоемкое производство. В случае дальнейшего закрепления исключительно сырьевой специализации Россия может окончательно потерять значительную часть научно-технологического потенциала.
Не будет преувеличением утверждать, что современная структура участия России в мирохозяйственных связях не обеспечивает устойчивости экономического развития страны в условиях открытой экономики.
Полный текст
Уже с конца XIX и особенно в прошлом веке общественная жизнь в большинстве стран мира стала приобретать все более ярко выраженное интернациональное измерение. Привычный склад бытия, характерный для развитых государств, все больше испытывал на себе влияние внешнего мира. В него проникали материальные и культурные ценности, созданные в других обществах. Внутри национальных хозяйств и политических систем расширялось присутствие зарубежных представительств и институтов. Интеллектуальная элита и правящий класс становились все более космополитичными, но и широкие массы людей ощущали на себе влияние мировой цивилизации.
Растущая взаимозависимость стран мира и народов, несмотря на все различия в уровнях развития, культуре, религии, исторических традициях, достигла такой стадии, которую стали обозначать термином «глобализация*. Это понятие превратилось в наши дни в модный политический слоган, которым любят пользоваться государственные деятели и публицисты. Но многими странами глобализация воспринимается как горький подарок, как угроза их национальным интересам и самобытности. Россия также сталкивается как с открывающимися возможностями, так и с опасностями и серьезными вызовами, которые порождает глобализация.
Один из признаков наступления эры экономического глобализма заключается в беспрецедентной транснационализации производства, торговой и банковской деятельности. Под транснационализацией понимается обрастание национальных «родительских» компаний многочисленными дочерними фирмами и филиалами в разных уголках мира. Транснациональные корпорации (ТНК) превратились в главную движущую силу процесса экономической глобализации, а такие ее субъекты, как национальные государства, оказались во многих отношениях потесненными. Их лавинообразный рост в последнее время объясняется многими причинами, среди которых на первом месте, пожалуй, находится конкуренция, заставляющая снижать издержки, увеличивая масштабы производства и вводя новейшие технологии, искать новые рынки, дешевую рабочую силу, размешать производство там, где ниже налогообложение, и т.д. Ужесточение конкурентной борьбы, стремление удешевить разработку и использование новейших технологий побуждают крупнейшие ТНК идти на те или иные формы слияния, что становится все более характерной тенденцией, например, в авиакосмической, автомобильной промышленности, металлургии, банковском деле. Бесспорно, что появление новых индустриальных государств и индустриализация развивающегося мира во многом объясняются деятельностью ТНК, которые способствовали размещению у них современных производств, в первую очередь невысокой или средней технологической сложности. В 2004 г. насчитывалось 70 тыс. транснациональных корпораций с 690 тыс. иностранных филиалов. К этому нужно добавить значительное число межфирменных соглашений, которые предусматривают тесное взаимодействие в производстве и коммерческой деятельности между сохраняющими имущественную самостоятельность партнерами. Они тоже могут быть отнесены к транснациональным структурам, охватившим в наши дни буквально все страны и области экономической деятельности. ТНК, таким образом, превратились в главный элемент той соединительной ткани, которая образует глобальную экономику. Только на 100 крупнейших ТНК приходилось в 2003 г. до одной трети мирового экспорта (3 трлн. долл.). General Electric (США) -крупнейшая в мире нефинансовая ТНК, второе место занимает Vodafone (Великобритания), третье — Ford Motor (США).
Широко пропагандируемым преимуществам глобализации сопутствуют нежелательные последствия. Высокая степень экономической взаимозависимости стран, гигантские нерегулируемые перетоки горячих спекулятивных капиталов сделали глобальную экономику уязвимой. И финансовый крах в Юго-Восточной Азии, а затем и бразильский, и аргентинские кризисы подтвердили реальность угрозы разрушительной цепной реакции. Перед мировым сообществом встал вопрос: как ослабить уязвимость национальных экономик, проистекающую из их возрастающей взаимозависимости.
Еще одна вызывающая беспокойство и споры тема, связанная с глобализацией, — вызов суверенитету национальных государств. Подтачивая экономические функции национального государства, процесс глобализации не может не вступать в противоречие с глубоко укоренившейся в мире приверженностью к национально-государственной форме организации общественной (в том числе экономической) жизни. XXI в. станет веком противоборства двух мощных сил: национальной бюрократии (и всего, что за ней стоит) и международной экономической среды с ее институтами — ТИК, международными экономическими организациями, не имеющими национальной «прописки».
Программы либерализации и структурной адаптации, рекомендуемые МВФ и ВТО, в возрастающей степени подчиняют «социальное измерение», или социальную ориентацию национального развития, внешним экономическим силам. Это наблюдается повсюду и особенно — в развивающихся странах и в переходных экономиках.
Если бы можно было проследить эволюцию мировой экономики на клеточном уровне, то стало бы очевидным, что началом начал является международное разделение труда. Подобно стволовым клеткам живого организма, рождающим все разнообразие органов, оно является первоосновой многогранной системы международных экономических отношений. Представляя собой лишь одну из ипостасей всеохватывающего процесса общественного разделения труда, или, другими словами, процесса дифференциации и обособления отдельных видов трудовой деятельности, международное разделение труда занимает особое место в развитии человеческого сообщества — оно делает страны взаимозависимыми, образует иную, отличную от внутренней, сферу экономической жизни.
Наиболее очевидной причиной возникновения разделения труда между странами являются их различия в природных ресурсах. Наличие крупных запасов нефти, газа, минерального сырья и других полезных ископаемых обычно отводит той или иной стране роль их поставщика на мировой рынок, а их отсутствие приводит к зависимости от ввоза топлива и сырья. В таком положении находятся, например, Япония, Италия и ряд других государств. Богатые нефтью страны Персидского залива, Россия, Иран, Мексика, Венесуэла, Индонезия и другие превратили ее экспорт в один из главных источников средств для приобретения недостающих им товаров. Добыча газа на принадлежащем Норвегии шельфе Северного моря, огромные газовые месторождения на севере России определили во многом профиль их экспортной специализации, равно как дефицит или отсутствие углеводородных источников энергии обусловили профиль импортной зависимости большинства стран Европы.
Разделение труда в международном масштабе даст его экономию каждому участнику независимо от уровня его индустриального развития, хотя величины полученной выгоды могут сильно различаться. Механизм образования этих выгод заслуживает специального рассмотрения. В реальной жизни он достаточно сложен и непрозрачен, что скрывает суть явления, которую, однако, убедительно разъясняет теория сравнительных издержек или преимуществ, разработанная в начале XIX в. выдающимся английским экономистом Давидом Рикардо (1772-1823). Она изложена в его классическом труде «Начала политической экономии и податного обложения». В своем учебнике экономики лауреат Нобелевской премии, американский экономист Поль Самуэльсон остроумно заметил, что если бы экономические теории подобно девушкам могли участвовать в конкурсах красоты, то теория сравнительных издержек, несомненно, получила бы пальму первенства.